Роик, которому в этом обучении была отведена роль джентльмена, был подвергнут резкой критике. Поначалу он чувствовал себя страшно неловким и неуместным, но потом понял, что рядом с Таурой может считать себя неви­димкой. Если они и привлекали к себе косые взгляды дру­гих посетителей, то хотя бы их комментарии были доста­точно негромкими или удаленными, так что он не чувство­вал необходимости обращать на них внимания. К счастью, все внимание Тауры было приковано к ее наставнице. И в отличие от Ройка ей не нужно было дважды давать одно и то же указание.

Когда леди Форпатрил отошла, чтобы обсудить с метр­дотелем какую-то тонкость, Таура нагнулась к нему и про­шептала:

– Она во всем этом очень здорово разбирается, правда?

– Лучше всех.

Она отодвинулась и удовлетворенно улыбнулась:

– Люди Майлза – как правило, самые лучшие. – И при этом оценивающе посмотрела на Ройка.

Официант провел мимо них хорошо одетую форессу, которая вела девочку примерно одного возраста с Никки. Не дойдя до своего столика, девочка резко остановилась и уставилась на Тауру. Ее рука с вытянутым пальцем изум­ленно поднялась:

– Мама, посмотри на эту огромную…

Мать поймала ее за руку, бросила на них встревожен­ный взгляд и начала негромко выговаривать девочке отно­сительно того, как невежливо указывать пальцем. Таура ад­ресовала девочке широкую дружелюбную улыбку. Это было ошибкой…

Девочка завизжала и уткнулась лицом в материнскую юбку, отчаянно вцепившись в складки. Женщина бросила на Тауру испуганно-яростный взгляд и утащила девочку прочь, но не к столику, а к выходу. На другой стороне зала леди Элис стремительно обернулась.